(495) 915-72-81
Центр детской книги
Библиотеки иностранной литературы

Anastasya Arhipova
Анастасия Архипова

Родилась в 1955.

Окончила Академию художеств имени Сурикова.

Иллюстрировала десятки книг, выпущенных в России и за рубежом: в Германии, Франции, Италии, Испании, США, Японии и др.

Любимые авторы – Андерсен, Диккенс, Братья Гримм.

С 2007 - Председатель правления секции "Книжная графика" Московского союза художников.

Член жюри различных российских конкурсов: «Образ книги», «Книга года», «Искусство книги».

А также международных:

БИБ - Биеннале иллюстрации в Братиславе - 2007, 2009

Медали Ханса Кристиана Андерсена, учрежденной Международным советом по детской книге, IBBY – 2011, 2014

Конкурса книжной иллюстрации Naomi Island (Южная Корея) - 2015

2012 – член-корреспондент Российской академии художеств

2013 - заслуженный художник России

Книги с иллюстрациями Анастасии Архиповой наверняка знакомы многим, ведь ее любимые авторы – это знаменитые сказочники: Братья Гримм, Ханс Кристиан Андерсен и сказочный Диккенс. Сколько художников брались за эти тексты! Сложно в таком хоре сохранить свой голос, свой стиль, свое видение. На первый взгляд, иллюстрации Анастасии Архиповой кажутся добротной классикой – достойным звеном в цепи известных прочтений. Но стоит присмотреться, и сквозь патину «классики» проступает оригинальный личный взгляд художника, который неожиданно оказывается очень живым, современным, созвучным представлениям и взрослого читателя и маленького ребенка. Книги, оформленные Архиповой, настраивают на долгое чтение, с погружением – детали, нюансы всплывают не сразу, постепенно и расширяют знакомую, часто читанную-перечитанную историю, окутывая ее особой волшебной атмосферой. Когда, как и какая волшебная фея наделяет художника такими талантами, мы попросили рассказать Анастасию Архипову.

Интервью с иллюстратором Анастасией Архиповой

ОМ: Давайте начнем с самого начала: почему вы стали книжным художником, а не, например, скульптором или живописцем?

АА. Конечно, «виной» тому семья. У меня дед и отец были книжные художники. А бабушка и мама были переводчицами. Так что семья была книжная и вокруг тоже много знакомых и друзей занимались именно книжной иллюстрацией. Мой дедушка, Борис Дехтерев, был главным художником издательства «Детская литература». Я любила следить, как дедушка работал, и рано узнала, как рождались книги. Потом я сама в детстве любила читать и рассматривать картинки. И наверное это все вместе меня так вдохновило. Но все же из чувства сопротивления я пошла в Суриковский институт, а не в Полиграфический, причем на отделение плаката. Из-за этого у меня даже был с дедушкой конфликт: все думали, что я пойду в мастерскую книги, но мне хотелось попробовать что-то другое.

ОМ: Но все-таки вы потом вернулись к книге?

АА: То, что я занималась плакатом, я считаю, мне очень помогло - изменить масштаб, продумать подход. И до сих пор мне помогает, когда мне надо делать обложку книги, я вспоминаю эти уроки. Но диплом я все равно защищала по двум специальностям: по плакату и по книге тоже.

ОМ: А ваши первые книги?

АА: Первая моя книга была «Дон Кихот». Потом был Мольер еще.

ОМ: Значит, все-таки вы не сразу оказались «сказочницей»?

АА: Нет, у меня есть, конечно, и взрослые книги. Я делала Гёте «Страдания юного Вертера» с большим удовольствием, Стендаля «Итальянские хроники», хотя нельзя сказать, что там было много иллюстрирования, в основном оформление.

ОМ: А как потом перешли на сказки?

АА: Как-то само собой получилось. Первой была маленькая книжечка «Принцесса на горошине». Потом - «Дурень Ганс» Братьев Гримм. В основном это были штриховые иллюстрации. Потом снова пошел Андерсен, уже сборничек - не большой, но там были «Пастушка и трубочист», которых я очень люблю. И вообще Андерсен – это очень близкий мне автор.

Hans Christian Andersen. Die kleine Seejungfrau. Esslinger, 2002
Hans Christian Andersen. Die Schänsten Märchen. Esslinger, 2002

ОМ: А вас не смущало, что уже сотни художников брались за эти тексты?

АА: Ну, поскольку я была молодой художник, то я особенно не оглядывалась, а смело бралась. И делала, как мне казалось надо, и как я хотела.

ОМ: А все-таки ваш Андерсен — он какой?

АА: Мой Андерсен в сторону Диккенса который. Андерсен он ведь тоже разный: есть вещи очень средние, сейчас взялись издавать все подряд, и это очень заметно, а есть вещи, которые по уровню приближаются к литературе Диккенса.

Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена "Девочка со спичками"
Иллюстрация к сказке Г.Х. Андерсена "Девочка со спичками"
Иллюстрация к повести Чарльза Диккенса "Рождественская песнь"
Иллюстрация к повести Чарльза Диккенса "Рождественская песнь"
Иллюстрация к повести Чарльза Диккенса "Рождественская песнь"
иллюстрация к повести Чарльза Диккенса "Рождественская песнь"
Иллюстрация к повести Чарльза Диккенса "Рождественская песнь"

ОМ: Это касается персонажей или быта, истории?

АА:Это касается и литературной формы, и персонажей, и авторского замысла.

ОМ: Когда смотришь ваши иллюстрации, с радостью окунаешься в особую атмосферу – одновременно и сказочную и очень знакомую, реальную почти.

АА: Конечно, атмосфера - это важная составляющая, но это не самое важное, хотя я люблю изучать и время и реалии. Несомненно это существенный момент. Между Гриммами и Андерсеном в чем разница? Гриммы — это все-таки народные сказки, собранные литераторами. Для Гриммов как раз может быть более важна вот эта составляющая историческая. И предметы, быт, эпоха, география. А у Андерсена важнее тональность, настроение, состояние души.

Die Brüder Grimm. Tiermärchen. Esslinger, 2003
Die Schönsten Märchen der Brüder Grimm. Esslinger, 2002

ОМ: Ваши иллюстрации к сказкам Братьев Гримм полюбились в Германии, а теперь из-за переизданий и вообще стали международными, межкультурными. Почему? Почему немецкие издатели пригласили вас, а не немецкого художника иллюстрировать Гриммов — немецкие сказки? Ведь многие считают, что русские сказки может нарисовать только русский художник.

АА. Это было лет тридцать назад. В Москву приехал немецкий издатель, он искал иллюстраторов для своих книг. И попросил нескольких художников сделать пробную иллюстрацию к сказке «Ханс-Счастливчик». Меня настолько это вдохновило, что я выложилась по полной программе. Я все изучила, что только могла: страну, посмотрела все возможные книги. Альбомы по всяким старинным немецким городкам, быту. Тогда интернета-то не было.

Иллюстрация к сказке братьев Гримм "Белоснежка"

ОМ. А в Германии вы уже бывали тогда?

АА: Нет! Тогда еще нет. Я изучила прикладное искусство, костюм, специально немецкий, разных областей, природу. И у меня родился образ страны и всех этих событий сказочных, мне оставалось только его выразить. Я сделала несколько иллюстраций. Они очень понравилось, и со мной сразу заключили договор на несколько сказок.

ОМ: А в чем была причина вашего успеха, почему выбрали именно вас, как вы считаете?

АА: Может, не было художников, которые так серьезно отнеслись к этой задаче, как я. Теперь немцы считают эти иллюстрации своими. Они стали классикой иллюстрации. Мне рассказали смешную историю. В издательство позвонили, и спросили: жив ли кто-нибудь из наследников художницы Архиповой? Оказалось, они решили, что я очень старинный мастер. Ну, потому что сейчас мало кто так кропотливо рисует.

ОМ: Почему?

АА: Ну, видимо, потому, что не считают таким уж важным. Считают важными другие вещи. Художники ведь все разные.

ОМ: Теперь вы уже художник «со стажем». Признанный мастер. Вы председатель секции графики Союза Художников, организуете выставки, конкурсы, участвуете в жюри, в том числе международных. Т.е. вы в самой гуще развития книжного искусства. Скажите, что изменилось в иллюстрации?

АА: Как эксперту мне приходится видеть много разного и нельзя проявлять собственные пристрастия. Я работаю в международных жюри, и мне приходится свой вкус убирать куда-то и оценивать по объективным критериям работы. Как художнику мне близко одно и не близко другое. А как эксперт я уже могу оценить уровень таланта, креативности, профессионализма, может быть, совершенно не близкого мне по манере человека.

ОМ: Поэтому я спрашиваю про ваше личное восприятие. Кто вам близок?

АА: Мне нравились ранние работы итальянского художника Роберто Инноченти - «Пиноккио» «Рождественская песня» Диккенса. Но более поздняя его манера мне нравится меньше. А эти вещи настолько живые, проникнуты чувством. Мне нравится Хавьер Забала, испанский художник — прекраснейший. Очень изысканные книги, хотя чаще они, пожалуй, больше для взрослых, чем для детей. Очень смешная его книжка — путеводитель по Барселоне. Еще Лизбет Цвергер из Австрии.

ОМ: А чем она вам нравится?

АА: Талант и профессионализм. Притом я вижу много заимствований, даже у Рэкхема.

ОМ: Да, пожалуй. Но у Рэкхема, наверное, не так легко заимствовать?

АА: Я отмечаю сходство именно в его чисто техническом подходе к рисованию. Конечно, у Цвергер свои образы, но в том, что называется манера —этот рисунок линейный с сепией. Я же вижу, как это сделано. Но, конечно, она очень хороший художник. Я не очень понимаю таких как Китти Кроутер.

ОМ: Я вот помню, что жюри премии Астрид Линдгрен у Кроутер и у Исол, например, отмечало еще умение рассказывать историю — через изображение.

АА: Мне тогда кажется, что более интересен такой художник как Роджер Мелло. Он очень ярок, декоративен, невероятно изобретателен.

ОМ: Он ведь медаль Андерсена получил?

АА: Да. Ну и, конечно, чешский художник Петр Сис. Близкий нам по своей потребности вникнуть в историю.

ОМ: А ведь есть что-то общее в нас. Общеславянское отношение к книге?

АА: Вы знаете, я, когда попадаю в книжный магазин за рубежом, часто случается, что вот обложка привлекла внимание — хороший дизайн, шрифт, а внутри уже оказывается нечего смотреть. Но если и внутри интересно, если встречается оригинальное рисование, то очень часто оказывается, что это Венгрия, Польша, Чехия или Сербия... Сохранились, видимо, школы в Восточной Европе. А вообще в западной книге сейчас очень много штампов. Хотя они веселые, забавные. Есть выпендрежники, есть оригинальные, но искренних мало.

ОМ: А какова роль конкурсов в развитии книжной графики?

АА: Конкурсы на покупателя мало влияют, а на издателя воздействуют. Я слышала от издателей, что то, что отбирается на выставку в Болонье, для каталогов - именно это точно не будет покупаться, не годиться для рынка — просто противоположенное

ОМ: Но это ведь цель конкурсов и выставок - раздвигать рамки…

АА: Конечно. Это должно противостоять рынку. Но часто это идет вразрез не только рынку, но и детскому восприятию. Такое очень отвлеченное современное искусство просто.

ОМ: Не утратила ли русская иллюстрация свое лицо, выйдя на международную арену – ведь теперь наши художники имеют возможность сотрудничать с издателями по всему миру?

АА.: Когда я была в Бразилии и рассказывала там о русской иллюстрации и показывала работы наших художников, мне говорили: у нас таких вообще нету. При том, что у них очень талантливые есть художники, но просто совсем другого плана. Но там считают важным другие вещи.

ОМ: А что мы считаем?

АА: Я думаю, что самое важное, это подход к литературе как к чему-то очень серьезному. Мы считаем важным вникнуть в литературную ситуацию. Если мы делаем какой-то исторический период, то считаем важным соответствовать именно этому времени, не вводить детей в заблуждение по поводу исторических фактов, а показывать, как было на самом деле. Если мы берем какую-то эпоху, то надо, чтобы все было в этой эпохе. У многих иностранных художников такого требования к себе нет. Они более легкие. Может, мы порой кажемся даже чрезмерно серьезными. Наши зарубежные коллеги не считают это необходимым, считают, что важнее импульсивность, чтобы было весело.

ОМ: А, может, так легче? Это не связано с количеством трудозатарат художника?

АА: Действительно, у нас как-то художники себя меньше жалеют, вкладывают много сил и времени, это правда Хотя никогда нельзя говорить про всех скопом. И тут и там есть очень разные художники. Художник — штучный товар. К каждому своя мерка.

ОМ: У нас часто смотрят западные иллюстрации и говорят: Мой ребенок тоже так бы нарисовал. Это правда или нет?

АА: Нет, дети тоже разные и воспринимают иллюстрации по-разному. Просто взрослые не понимают художественной формы, которая может быть и такой. Но и детям нравятся разные вещи и, значит, нужны разные иллюстрации. Я помню, что сама не любила, когда художник изображал что-то в духе детского рисунка. Мне хотелось, чтобы взрослый художник рисовал так, как дети не умеют. Пусть даже он рисует по-детски, но так, как я не умею. Но кому-то наверное и такое рисование ближе и понятнее. Из детей ведь вырастают разные взрослые, значит и книги им нужны с детства разные. Потом с возрастом вкусы меняются.

ОМ: А что вам в детстве нравилось?

АА: Конечно мне нравились рисунки моих родственников. Поскольку я на них выросла. Нравились Рачев, Алфеевский.

ОМ: Но они разные такие!

АА: Разные, но тем не менее мне нравился и тот и другой.

ОМ: Алфеевский такой «остренький»

АА: Я говорила в детстве: «Дядя Валя рисует абстракта» Это была моя формулировка. Мне очень нравились его изображения городов. Когда я стала старше, мне нравились иллюстрации английского художника Рэкхема. У меня была книга замечательная английских детских стишков с автографом - подписанный экземпляр, малотиражное издание с цветными вклейками. Я тогда начала учить английский язык как раз. Но и сейчас я продолжаю ценить этого художника. Динамичный, атмосферный — в самых лучших своих работах. Есть, конечно, и более жеманные, а есть очень хорошие.

ОМ: А современные дети, что выбирают?

АА: Трудно сказать. Конечно, они получают море всего. Тут важно – от кого: от того ли, кто разбирается в этом и хочет показать что-то хорошее, или от нечестного издателя, который готов на все лишь бы книжку продать. Опасно и когда вмешиваются внешние факторы, ужасные на мой взгляд: возрастные ограничения , вкусовщина и пр. Детям нельзя закрывать доступ к многообразию — тоже получится какое-то оранжерейное воспитание. Со временем они сами сделают для себя выбор.

ОМ: А можно ли как-то заранее направить этот детский выбор? Развить художественный вкус?

АА: Мне кажется, важно предлагать детям что-то вразрез тому, к чему они привыкли. Взрослым со сформировавшимся вкусом уже не объяснить, почему вот такие глазки и реснички - это плохо. Ну как, если это человеку нравится? Как объяснить, что это слишком ярко, аляповато, фальшиво? Только сказать: что с точки зрения художника это не очень хорошо. И больше ничего не скажешь. Надо же иметь уровень знания, восприятия искусства, чтобы выработать критерии оценки произведения искусства, понимать, что такое пластика, пространство, среда в искусстве, чтобы оценить произведение искусства.

ОМ: Я подумала, что даже иллюстрации, которые нам не близки, вызывают в нас потребность диалога. Вот знаменитая «Девочка с персиками» Валентина Серова. С ней ты можешь вести разговор долго, потому что ты и твое восприятие меняется вместе с тобой.

АА: Важное требование в искусстве — это искренность. Что бывает крайне редко, и почувствовать и распознать это, тоже не всегда просто. И индивидуально, наверное. Это надо ценить и беречь.

Интервью провела Ольга Мяэотс, 2015

Сю Тао. Та за рекой
Сю Тао. Та за рекой
Сю Тао. Та за рекой
Сю Тао. Та за рекой

Книги Анастасии Архиповой в коллекции Детского зала

Ernst A.Ekker. Hallo, Hase. Esslinger, 1992
Hans Christian Andersen. Die kleine Seejungfrau. Esslinger, 2002
Hans Christian Andersen. Die Schänsten Märchen. Esslinger, 2002
Die Brüder Grimm. Tiermärchen. Esslinger, 2003
Die Schönsten Märchen der Brüder Grimm. Esslinger, 2002
  en ru