(495) 915-72-81
Центр детской книги
Библиотеки иностранной литературы

Chiara Carrer
Кьяра Каррэр

Кьяра Каррер пишет книги для детей вот уже более 20 лет. Она родилась в Венеции и закончила Римскую академию изящных искусств, а также изучала гравюры в Школе орнамента Сан-Джакомо. C 1990 года художница опубликовала более 100 книг в Европе и не только. Она выиграла множество важных наград: премию Андерсена (&), испанскую премию в области детской литературы “Apel Les Mestres” и премию ЮНИСЕФ, итальянскую премию “Пароход” (“Il battello a Vapore”), Братиславскую премию “Золотое яблоко”. Также Кьяра Карре заслужила особое упоминание на Болонской ярмарке в номинации “Книги для самых маленьких” и в “Премии илюстрарте” на Международной Биеннале детских иллюстраторов.

Кьяра Каррер преподает искусство иллюстрации в Академии изящных искусств в Болонье и на Высших курсах индустриального искусства в Урбино. Художница множество раз с успехом выставлялась по всему миру, но в России ее работы пока мало известны. Сотрудник Детского зала взял у художницы интервью.

Синьора Каррер, многие Ваши книги выполнены в технике коллажа. Скажите, чем объясняется Ваша любовь именно к этой технике?

Мне кажется, она самая свободная. Коллаж возвел случайность в правило. В коллаже, например, много работал Бруно Мунари. Я не училась у него лично, но его творчество для меня очень важно. Создавая коллаж, можно легко передвигать элементы по полотну в поисках правильного расположения. Еще мне близок мир театра и танца, а организация пространства коллажа напоминает театральное. Ведь разворот книги это своего рода сцена.

Меня очень интересует материя сама по себе, и обычно материал уже подсказывает мне что-то еще до начала работы. Вообще, коллаж - это очень физическая вещь. Сначала нужно собрать материал, разделить его по типам и разложить по коробкам. А потом создавать из того, что ты собрал. Мой главный творческий метод основан на принципе ассоциаций, когда образы связаны друг с другом метафорически, сближаясь или противореча друг другу. И техника коллажа лучше всего отражает такое видение мира.

Конечно, я училась разным техникам на протяжении жизни, но единственный способ объединить их – это коллаж. Я не хочу сосредотачиваться на какой-то одной технике, меня интересуют они все! И в коллаже я могу попробовать все понемногу. Литографию, перьевые ручки, акриловые краски, маркеры, карандаши, грифели. Главное, чтобы между разными техниками и материями в коллаже устанавливался диалог.

Как художник смотрит на мир? Каким типом взгляда должен обладать человек, чтобы стать иллюстратором?

Какой хороший вопрос! Размышления о взгляде всегда определяли мои поступки. Я визуальный человек, и взгляд для меня главнее всего. У меня лучше всего развита зрительная память, я специально тренировала свой взгляд. Когда я преподаю, первое, чему я учу – это правильно смотреть. Я не имею в виду только знакомиться с тем, что нам предлагает история культуры, театр, книжный рынок и так далее (хотя и это тоже важно, ведь смотря на то, что было до нас, мы развиваемся). Я имею в виду интерес к тому, что нас окружает, к повседневной жизни, к людям, к местам. Мне не нужно много слов, чтобы воспринимать реальность. Я смотрю вглубь того, что меня окружает и стараюсь проникнуть за видимость.

Тренировать взгляд – значит учиться видеть структуру, скелет предметов и явлений, которая скрыта глубоко в них, и определяет их форму. Если я смотрю на дерево, то вижу сначала диагональные, вертикальные и прочие линии. Также с местами, людьми и пространствами. У меня это получается само собой. Но такой взгляд можно и выработать в себе, ему можно научить. Он дает тебе свободу. Еще до того, как мы назовем словом какую-то вещь и следовательно попадем под влияние этого слова, мы можем увидеть ее такой, какая она есть. Если мы не знаем, как предмет называется, мы перестаем знать, что перед нами и тогда этот предмет может стать чем угодно. Такой взгляд тренирует воображение и творческий подход к реальности. Он позволяет соединять образу по принципу ассоциации, видеть общее в предметах, на первый взгляд, далеких друг о друга. Когда мы смотрим, например, на облако, мы можем понять, что оно состоит из земли, камня, кожи или частей человеческого тела.

Мне кажется, тут дело не только во взгляде, а в особом состоянии сознания, которое тебе это позволяет. Как его достичь? Как научиться видеть, а не просто смотреть?

Прежде всего начитаться книг по истории искусства. И читать философию, художники и философы много размышляют о разнице между смотреть и видеть. Для меня видеть - значит воспринимать, проникать внутрь. Видеть в вещи, на которую смотришь, часть самого себя. Ведь нам только кажется, что предмет, на который мы смотрим, существует отдельно от нас. Такой вот дзен. На Востоке говорят, что надо стать вещью, на которую ты смотришь. Об этом много писал философ, критик и художник Джон Бёрджер, который сильно на меня повлиял. Он позволил мне сформулировать то, что я интуитивно чувствовала.

Я получила традиционное образование, закончила Академию изящных искусств, но понимание многих вещей в творчестве наступает только после того, как получаешь собственный опыт. Я думаю, человек обладает способностью видеть по-настоящему, но все время на что-то отвлекается и поэтому остается на поверхности. В сегодняшнем мире время, чтобы подумать, - это роскошь. Увиденному нужно время, чтобы пройти сквозь нас, “декантироваться”, пожить внутри, чтобы в итоге оказать на нас влияние. А потом может случиться так, что все разрешится само собой. Часто случается, что не надо будет искать какое-то решение, оно придет само собой, потому что может так оказаться, что и проблемы-то никакой не было.

Вы говорите, что вы человек взгляда, но судя по вашей речи вас можно назвать и человеком слова.

Ну, мне повезло - у меня было очень много времени. Моя работа требует большой концентрации. Мне была дарована эта роскошь - уметь смотреть внутрь вещей. У меня было достаточно времени, чтобы аккуратно подбирать слова, соединяя одно с другим, чтобы текст книги, которую я создаю, приобретал особое звучание и глубокий для меня смысл. Это не просто передача какого-то душевного состояния, это скорее отражение в образах и словах экзистенции, которая объединяет нас всех.

Есть много людей, хорошо разбирающихся в политике, экономике, событиях культурной жизни, да хоть в футболе. Но меня, как правило, это вообще не интересует. Мне хватает того немного, что я могу воспринять. Мне нужно много времени в одиночестве, чтобы все то, что я воспринимаю в этом мире, имело время пропитать меня и трансформироваться в образы и изображения. Все, что со мной происходит, все, что ко мне приходит, я перерабатываю, весь свой опыт я перевожу на художественный язык. Если бы меня наполняла только информация, только факты, у меня не было бы времени на раздумья. Конечно, люди разные и интересы у всех разные. Библиотекарь, например, должен быть в курсе новинок. Я сама часто хожу в библиотеки и спрашиваю, что мне хорошего почитать сейчас? Философию, правда, я обычно ищу сама.

Есть какая-нибудь книжка, которую вы хотели бы проиллюстрировать?

Удивительно, но сейчас нет. Это как с путешествиями: мне совсем не хочется куда-то поехать. Мне нужно как раз нечто противоположное. Нужно глубоко погрузиться в себя. Мир становится слишком быстрым, хаотичным, всепроникающим. Мне нужно как раз внутренне собраться. Может, если бы я захотела что-то проиллюстрировать, я бы продолжила серию книг, которые написала, опираясь на классические сказки. Например, “Синяя Борода”, “Девочка и волк”. Это сказки, в которых в женских образах мне видится нечто загадочное и сильное. А так читать сказки я люблю, но иллюстрировать их мне не хочется.

Какие главные советы Вы даете своим студентам?

Прежде всего, я заставляю их много работать. Они ведут блокноты с зарисовками с натуры. Если тебе надо нарисовать вокзал, не поможет смотреть, как его уже нарисовал кто-то другой. Надо пойти на вокзал и придумать свой способ. И это единственный способ найти собственное видение. Еще я все время побуждаю их получать самый разный опыт, потому что рисование состоит из этого - знание плюс прожитое. Я очень требовательный преподаватель, я заставляю своих студентов стараться изо всех сил. Мне почти всегда удается понять, что движет моими учениками и я стараюсь помочь им найти способ выразить это. Иногда я предлагаю студентам построить свои отношения с каким-нибудь классическим текстом или стихотворением. Это усилие обычно очень плодотворно. Когда я сама делаю книгу по сказкам, то читаю и смотрю очень много дополнительных материалов. Это дает очень много мыслей и ассоциаций.

Как работает издательский рынок в Италии? Есть ли борьба между массовой детской литературой и книгами более сложными, такими, как Ваши?

Да, и так было всегда. Но в последние 15-20 лет итальянский рынок очень расширился, открылся для других стран, многие итальянские книги издаются за рубежом, и в Италии переводятся иностранные книги, например, французские, американские. Иллюстрированные книги, как правило, появляются только в сфере детской литературы. Не знаю, как у вас в России. У вас был замечательный период иллюстрированных книг, но я имею в виду 20-ые, 30-е годы. Обычно массы покупают то, что просто, и им не интересно смотреть что-то новое, учиться воспринимать и читать то, чего не было раньше. Книги высокого качества могут образовывать читателей, но большого эффекта, как я думаю последнее время, это не принесет.

Скажите, какой у Вас образ России? Любите ли Вы каких-нибудь русских художников?

Я очень люблю Марка Ротко. Мне близко искусство конструктивизма, Малевич, например. Какое-то время мы дружили с Владимиром Радунским, но потом он переехал в Нью-Йорк, и я потеряла его контакты. Еще я обожаю ваш балет. Дягилев, Нежинский, Нуриев. Но вашу страну я почти не знаю. В молодости я как-то проезжала Москву, но ничего не помню.

© Анна Тигай, 2018

  en ru