Детский зал ВГБИЛ
(495) 915-72-81
Центр детской книги
Библиотеки иностранной литературы


Cornelia Funke
Корнелия Функе

Cornelia Funke Корнелия Функе (р. 10 декабря 1958, Дорстен) — одна из самых известных детских писателей Германии, ее даже называют иногда «немецкой Роулинг». Функе автор более 40 детских книг, написанных преимущественно в жанре фэнтези. Книги писательницы переведены на множество языков, по ним снимают фильмы и ставят спектакли.

Однако в детстве Корнелия Функе хотела стать астронавтом или летчицей. Но потом решила стать педагогом. Она окончила Гамбургский университет и несколько лет работала социальным работником с детьми из неблагополучных районов и детьми-инвалидами. Функе также увлеклась иллюстрированием (она также окончила курс иллюстрации, а со временем начала писать собственные книги, сочиняя истории, которые нравились ее воспитанникам.

Ее литературная карьера началась с двух книжных серий — «Дикие курочки» и «Охотники за привидениями». Но настоящую славу принесли романы «Король воров» Herr der Diebe (2000) и трилогия «Чернильный мир»: «Чернильное сердце» Tintenherz (2003), «Чернильная кровь» Tintenblut (2005), «Чернильная смерть» Tintentod (2007). Эти книги были отмечены многочисленными престижными литературными премиями, не только в Германии, но и в других странах. В 2005 году журнал «Таймс» назвал Корнелию Функе «самой влиятельной немкой в мире».

В 2010 году Корнелия Функе начала новую серию романов «Бесшабашный» Reckless – «Камень во плоти» Steinernes Fleisch (2010), «Живые тени» Lebendige Schatten (2012), Das goldene Garn (2015). В 2005 года писательница живет в США. В 2017 году вышла ее первая книга, написанная по-английски «Книга, которую никто не читал» The Book No One Ever Read.

Корнелия Функе параллельно продолжает работать и как иллюстратор, иллюстрируя свои книги и сочиняя книжки-картинки.

Официальный сайт Корнелии Функе на английском языке.

В 2016 году журнал Bookbird подготовил интервью с Корнелией Функе. Мы публикуем перевод его сокращенного варианта.

Вы как-то сказали, что «Короля воров» можно понимать как инверсию «Питера Пэна». «Мальчик, который не хотел стать взрослым»

В детстве я не могла понять Питера Пэна: я хотела повзрослеть! И меня удивляло, почему никто не пишет о детях, которые действительно хотят стать взрослыми? Что, если ребенок заставит окружающих поверить в то, что он вырос? Однажды утром я сидела в кровати, пытаясь вспомнить, как я, будучи ребенком, страстно хотела повзрослеть. И подумала: что, если я напишу об этом, о мальчике, который представляет, будто он уже взрослый? Вообще, книга начинается с местности, где все и происходит. К примеру, я была в Венеции, стояла на балконе дворца дожей; и вдруг заметила, что перила доходят мне до груди, несмотря на мой высокий рост. А сам дож, вероятно, был невысокого роста, поскольку в те времена люди были гораздо ниже, и едва ли мог выглянуть из-за перил. Это навело меня на мысль о том, как человек сам создает и представляет окружающим свой внешний вид.

Получается, бездомные дети тоже должны "повзрослеть", чтобы выжить на улице...

Да, я ведь занималась социальной работой, помогала детям в такой ситуации. Поэтому история о детях, которые хотят стать взрослыми, стала своего рода признанием в любви к моим подопечным. Вообще, эта проблема, так или иначе, должна быть на виду. Надо видеть, как трогательно они заботятся друг о друге, а ведь многие из них взрослеют не по летам. Я помню десятилеток, которые брали на себя заботу о своих четырех- и пятилетних братьях. И в своих книгах я хотела показать их невероятную силу. А в Венеции все просто создано для детей, ведь там нет транспорта (и они могут свободно передвигаться по городу). Обожаю, когда мне приходят такие письма от юных читателей: "Корнелия, я приехал(а) в Венецию, и там все именно так, как в ваших книгах."

В "Короле воров" сравнительно мало фантастического: как мне кажется, модусы реального и вымышленного попеременно сменяют друг друга. Однако я сумел "прочитать" следующий посыл: мы можем обнаружить волшебство совсем рядом, в мире вокруг нас.

Это правда. Я бесконечно очарована этим миром. Мне кажется, ошибочно полагать, что авторы, которые пишут в жанре фэнтези, хотят "сбежать" из реального мира; как сказал когда-то Толкин, "кто против побега, кроме тюремного надзирателя?" Может быть, "побег" здесь – это поиск лучшей точки зрения, возможности ощутить полноту мира. Поэтому, я думаю, любители чтения фэнтези больше интересуются политикой, нежели другие: ведь они постоянно ставят под вопрос так называемую "реальность".

Вы тщательно прорабатываете фактический материал. Например, в книгах серии "Бесшабашный" вы широко используете историю и мифологию разных стран.

Да, там я "прохожу сквозь зеркало" и попадаю в свой выдуманный мир, очень похожий на 60-е годы XIX века в "нашем" мире. Впрочем, в моем мире живут невероятные существа и сбываются все сказки. Например, сейчас я "нахожусь" в Скандинавии, с троллями и крошечным Нильсом Хольгерссоном.

Что касается этой серии, "Бесшабашный", и почему она мне так близка: когда оказываешься в выдуманном 1860 году, то вдруг замечаешь в нем отдельные черты современного мира. В XIX веке мы заново изобрели мир, мы говорили "Бог мертв; мы есть Бог". А сейчас мы осознаем последствия. Вот поэтому именно теперь целесообразно писать об этом.

Кроме того, работа над северной мифологией сближает меня с родиной. На данный момент я живу в Америке, в Калифорнии, и местная культура (которая, кстати, поразительно отличается от культуры жителей Восточного побережья) очень своеобразна, будто живешь на другой планете. Даже после десяти лет жизни я ощущаю нечто вроде "конфликта культур", однако это одновременно расширяет мой кругозор. И все же, с момента переезда сюда я чувствую себя еще большим европейцем, чем была прежде.

Как вам кажется, чего вам не хватает в Калифорнии?

Больше нет никаких границ. Встречаясь с детьми в различных уголках мира, я ощутила себя всеобщим сказочником! И совершенно неважно, откуда я родом. Например, когда я приехала в Новую Зеландию, меня слушали две тысячи детей; и в какой-то момент мне показалось, что мои истории сроднились с местом, где я прежде никогда не бывала. Тогда я почувствовала неописуемую радость! И теперь в своих историях я хочу отдать дань уважения всем народам. Такой порыв побудил меня путешествовать в своих сказках по всему миру, причем я отношусь к этому очень серьезно. К примеру, однажды мне предложили "поместить" троллей в книжку, где действие происходит в Германии, но я категорически отказалась: тролли являются порождением скандинавской мифологии, и такой беспричинный "перенос" совершенно неестественен. Таким же образом, и у Бабы Яги должны быть веские причины для того, чтобы она вдруг покинула Россию и оказалась в Германии. Вот поэтому я стала очень бережно относиться к местным традициям, хотя многие авторы легкомысленно полагают, что можно просто взять и "поместить", куда им заблагорассудится, например, гномов или фей. Своеобразие сверхъестественных сил напрямую зависит от местности, где они "обитают". И взглянув на страны мира через призму их сказок и верований, осознаешь, насколько этот мир полон и богат.

Теряем ли мы сказки в эру глобализации?

Вот в чем вопрос! Как нам создать объединенное человеческое сообщество, не теряя культурного наследия? Мне кажется, это важная задача, требующая решения.

Вы используете сказки и воображение, для того чтобы создать отражение современного мира.

Да, в качестве исторического контекста я использую 60-е годы XIX века, однако сказки, очевидно, гораздо древнее. И я вижу в них не только волшебство, но и испытания, настигшие людей в эпоху Средневековья, их страх перед неведомой тьмой. Соединяя все это с миром XIX века, я будто оказываюсь в самых темных закоулках прошлого; оно живо и по сей день.

Вы пишете книги, которые разительно отличаются друг от друга. Скажите, зачем вы стали писать реалистические повести, если у вас получаются превосходные фантастические истории?

Однажды между мной и моим редактором произошел следующий диалог:

– Корнелия, а вы могли бы написать книгу, где не будет ни гномов, ни фей?

–Но это же будет ужасно скучно.

–И все-таки, не хотите попробовать?

И я решилась. Призвала на помощь весь мой опыт социальной работы. Вспомнила истории, которые слышала от мамы: о том, как бабушка отправляла ее работать в поле. И у меня получилась книга о девочке, которую все любили, и ее строгой бабушке ("Дикие курицы"). Я думала, что на этом все закончится. Однако книга пользовалась феноменальным успехом в Германии, и в итоге я написала серию из шести книг. Ко мне даже приходил папа одного юного читателя и жаловался, что из-за меня ему пришлось поставить в саду курятник. Вообще, книги такого жанра пишутся по-другому. Я писала их очень быстро, требуется три-четыре месяца на каждую, тогда как обычно мне требовалось два-три года, чтобы как следует обработать фактический материал. А здесь я описывала то, что уже давно знала, простую жизнь, знакомую всем. С другой стороны, фантастика вдохновляет на потрясающие разыскания, позволяет в мистической форме рассматривать вопросы человеческой природы, жизни и смерти. Вообще, здесь есть возможность воплотить те образы, на которые способна лишь сказка. Когда я пишу в реалистическом ключе, мне не хватает этих возможностей. Реализм более мелок, он описывает определенный момент в истории; также ему присущ серьезный тон. Правда, если подумать, мы ведь прямо сейчас находимся в этом моменте, сидим на круглой, как футбольный мяч, планете, которая вращается вокруг огненного шара. Это и есть наша реальность, верно? Мне часто говорят, что фантазия далека от реальности, но я всегда возражаю, что она даже более реалистична, чем сама реальность! Фантазии далеко до странностей нашего мира.

Вам когда-нибудь хотелось написать антиутопию?

Да, но я понимаю, что никогда не напишу книгу, где в финале не остается надежды. Когда пишешь для детей, подростков, в том числе и для ребенка, который живет в каждом взрослом, то становишься лучиком надежды в этом мире, иначе история просто не получится.

В своих фантастических романах вы используете мифы как способ конструирования прошлого.

Миф – это память о прошлом. Через него остро ощущается голод, холод, приходит осознание того, что эту зиму не пережить из-за неурожая. Сказки до сих пор хранят все это.

Но ведь сказки – это еще и способ конструирования будущего.

Да, чтобы достать магические сокровища.

В ваших книгах лейтмотивом проходит идея о том, что нужно работать сообща, тогда как многие книги для подростков посвящены поиску самого себя. А вы пишете о сотрудничестве.

Да, я верю в дружбу, в сплоченные команды, в сотрудничество. Я не верю в одинокого героя.

Спустя годы, что изменилось в ваших книгах, а что осталось прежним?

Мне кажется, я стала мыслить шире, мой мир значительно увеличился. И я стала более любопытной. Надеюсь, что читателям это заметно. С возрастом я стала больше понимать человеческую природу, больше узнала и о детях, и о взрослых.

Bookbird 2016, vol.54, #2. P.68-71 Перевод Дарьи Пановой

Другие книги Корнелии Функе в коллекции Библиотеки иностранной литературы:

  en ru